№ 19 Май 2007 г.

Война наизнанку


Алексей Гуськов и его киношный сын Вася Прокопьев

3 мая в прокат вышел фильм «Отец». Создатели картины обещали нам показать «изнанку» Великой Отечественной войны.

«Отец» - это экранизация небольшого рассказа Андрея Платонова, за который его подвергли резкой критике и отлучили от большой литературы. А все потому, что писатель осмелился поразмышлять о том, что происходило в душах фронтовиков после 9 Мая, о том, как они возвращались к мирной жизни. В фильме снялись Алексей Гуськов, Полина Кутепова, Екатерина Васильева, Нина Русланова, Александр Баширов. А зазвучать этот блистательный актерский ансамбль заставил режиссер Иван Соловов.

- Иван Иванович, признайтесь, все-таки Платонов кинематографичен или нет?

- Еще как кинематографичен! Только подступаться к нему надо потихонечку. Меня всегда поражала наглость дебютантов, кидающихся экранизировать Платонова. Наверное, им кажется, что его рассказы - небольшие по объему - хорошо ложатся в короткий метр. Я же подступался к этому автору долго, тщательно готовясь, перечитав море литературы. Убежден: это один из самых глубоких наших писателей и, пожалуй, самый непонятый. Я сам его не до конца понимаю, но теперь у меня за плечами багаж - картина «Отец», а значит, я получил право заниматься Платоновым дальше. Меня манят многие произведения - и «Афродита», и «Иван Великий», и даже неоднократно поставленная «Река Потудань»!

- А почему вы не оставили авторское название рассказа «Возвращение» и заменили его «Отцом»?

- Кто-то из критиков верно заметил, что третьего «Возвращения» наш кинематограф не выдержит, поскольку уже есть два фильма с таким названием. Можно было назвать картину «Семья Ивановых», как это сделал сам Платонов, когда пытался написать сценарий по своему рассказу. И в этом была бы логика: Ивановы - самая распространенная русская фамилия, а значит, рассказ о среднестатистической семье приобретает метафорический характер. Но нам показалось, что название «Отец» теплее. «Отец» - так стали обращаться после войны к старшим и уважаемым людям. А кроме того, суть рассказанной нами истории и заключается в том, что над гордыней, самолюбием героя верх берут отцовские чувства.

- В картине играет замечательный мальчик Василий Прокопьев. Где удалось найти такого органичного ребенка?

- Мальчик с берегов Оки, из семьи, в которой 8 детей. Он уже имеет опыт съемок - играл в сериале «Громовы». Меня он поразил своей естественностью и феноменальной памятью: читал текст и сразу его запоминал, причем не механически, а осознанно.

- Вы показали «изнанку» войны, рассказали, что у бойцов бывают походные жены, да и подруги солдат, остающиеся в тылу, не всегда блюдут верность. Как вам кажется, война списывает все?

- Нет! Но война - это абсолютно другая форма жизни, здесь все спрессовано, и за одну минуту можно либо совершить главное в жизни, либо потерять саму жизнь. Здесь все на виду, скрыть ничего невозможно, свои - чужие, враг - друг. Здесь невозможно закамуфлировать свои чувства так, как мы это делаем в размеренной, изощренно-укрытой гражданской жизни. И мысль, которая постоянно живет в подсознании, - я могу умереть в любую минуту - толкает людей на поступки, которые в обычной жизни кажутся аморальными - на непозволительные влюбленности, измены. Наши герои совершают эти поступки не из-за испорченности, а из-за того, что это единственный способ почувствовать себя живыми.

- Сейчас ведь много «негероического» снимается о войне. И недавний скандал с фильмом «Сволочи» весьма показателен. Может, нам и не нужна такая «правда» о войне?

- Правда нужна. Спекуляций быть не должно! Я с болью воспринимаю такие фильмы, как «Сволочи», и солидарен с поступком Владимира Меньшова, не захотевшего награждать картину на церемонии МTV. При сегодняшнем убавлении военной темы в образовательной программе и при отсутствии патриотического воспитания молодежь начинает постигать «правду о войне» именно через подобные фильмы. И это страшно!.. Мы попытались поговорить о болезненной теме возвращения фронтовика домой, но не сорвались в чернуху, в пошлую мелодраму, не опустились до анализа граней любовного треугольника. Мы попытались сказать о том, что возвращаться иногда труднее, чем воевать.

- Правда, что идею фильма вам принес Алексей Гуськов, который и сыграл главную роль?

- Три года назад Алексей снимался в моем фильме «Слова и музыка». И действительно принес мне книгу Платонова. «Читал?» - «Читал». - «А не хочешь поставить?» Алексей этой вещью был очень увлечен, потому что играл ее в театре. Я же подумал: почему бы нет? Перечитал рассказ и понял, что теперь просто не могу не снять картину.

- Гуськов - человек жесткий. Плюс еще он - продюсер вашей картины. Как уживались?

- Сложно, но небезрезультатно. Жесткость Гуськова нарвалась на мою жесткость. Были долгие споры, вплоть до криков, драк, скандалов - и потом обоюдного расцеловывания. Но если бы отношения складывались по-другому, может, многое и не получилось бы. Хорошо ли, когда актер является и продюсером картины? Наверное, не очень. Ну а что делать? Жизнь такая, идет век продюсерского кино.

- А где снималась послевоенная глубинка?

- В Ярославской области, в Рыбинске, под Питером. Как оказалось, в нашей уникальной стране можно найти декорации и 1943 года, и 1945-го. Ипаровоз у нас в фильме - настоящий, 1943 года выпуска. Мы нашли его в музее, и, представьте, он был в абсолютно рабочем состоянии: бросай уголек и мчись!

Последняя роль


На «том» свете герою Андрея Краско пришлось держать ответ за многое

В апреле в прокат вышел фильм «Я остаюсь». Говорят, этой картиной актер Андрей Краско напророчил себе смерть.

Только в нашей богатой на таланты стране принято разбрасываться актерами такого уровня. Это немыслимо: органичный, разносторонний Андрей Краско успел сыграть за свою жизнь только одну главную роль - в фильме «Я остаюсь», ставшую для него первой и последней.

Весь фильм Краско рассуждает о смерти, торопится доделать на этом свете массу дел, цепляется за земное существование всеми силами… И у зрителя как подступает вначале комок к горлу, так не проходит до финальных титров. Потому что, в отличие от своего киношного героя, Краско уже никогда не сможет сказать: «Я остаюсь…»

Мистика сопровождала этот проект с самого начала работы. Режиссеру фильма дебютанту Карену Оганесяну снились пророческие сны, встречались на пути таинственные бабульки, которые давали нужные советы… Мистикой стало и то, что «случайно» совпал график сразу у нескольких сильно занятых звезд, все они смогли прочитать сценарий, влюбиться в него и согласиться сниматься за очень небольшие деньги.

Труднее всего было уговорить Федора Бондарчука. Суеверный, он опасался играть инфернальную роль «инструктора», водящего группу «кандидатов на тот свет» по чистилищу. Тогда режиссер со своей командой погрузились в интернет, прочли тысячу анекдотов о смерти и выбрали один, который ярче всего иллюстрировал идею фильма. Анекдот звучит так: «Тук-тук». - «Кто там?» - «Это Смерть». - «Ну и что?» - «Ну и… все». Выслушав анекдот, Бондарчук надолго задумался, потом воскликнул: «Ребята, это гениально!» - и согласился сниматься. Анекдот, кстати, в фильм вошел.

А сюжет таков. Живет на свете обычная семья - жена (Елена Яковлева), поглощенная проблемами взрослой дочери; дочь (Нелли Уварова), незадачливо влюбившаяся в перезрелого сердцееда-шефа (Андрей Соколов); и муж (Андрей Краско) - врач-мизантроп, которого раздражает все на свете: пациенты, глупые фильмы, влюбленность дочери... Он постоянно брюзжит, твердит о смерти, и она не заставляет себя ждать: выясняя в боулинг-клубе отношения с дочкиным шефом, папаша случайно получает шаром в голову. Наступает кома.

Многие режиссеры пытались воссоздать мир «по ту сторону». Были в мировом кинематографе и темные тоннели, и дремучие леса, и пустыни. У Карена Оганесяна мир иной - это меловой карьер, по которому бредут усталые путники под предводительством инструктора. Инструктор брутален, груб и даже хамоват. А чего от него ждать, если его тело вот уже три года лежит в коме, дети стали забывать отца, а жена тихо ненавидеть?

Перед тем, как решится насущный вопрос путников - жизнь или смерть, - они должны успеть наверстать упущенное: прочесть то, что прошло мимо («Каштанку», детскую Библию или учебник по психиатрии, наконец), вспомнить самый свой добрый поступок, осознать, за что из содеянного им стыдно, и сформулировать три причины, по которым им необходимо вернуться к земному существованию. Не всем из героев эти примитивные тесты даются просто. Две женщины - одна, живущая придуманной любовью к известному певцу, и другая, осознанно выбравшая одиночество, - с испытаниями не справляются. И на землю не возвращаются. «Им жизнь дала шансы влюбиться в реальных мужчин, родить детей - они этими шансами не воспользовались, - с какой-то выстраданной суровостью говорит режиссер. - И потому они наказаны…».

- Кроме того, - подхватывает «женоненавистнические» мысли режиссера продюсер Сергей Даниэлян, - женщины, не склонные к компромиссам, не способны сами быть счастливыми и осчастливить кого-то. Поэтому на земле им не место…

Что до героя Андрея Краско, то он готов к любым компромиссам, он даже отучается от главной дурной привычки - бросать свои вонючие носки под кровать. Из мизантропа он превращается в альтруиста, он спешит помогать людям, даже дочку подталкивает в объятия шефа, но предварительно перевоспитав его... Свой шанс остаться на земле главный герой в конце концов себе зарабатывает. С самим Андреем Краско этого не случилось.

- Он разрывался между несколькими проектами, он очень плохо себя чувствовал, - вспоминает процесс съемок Карен Оганесян. - Эх, если бы он сумел тогда остановиться, оглянуться...

Андрей Краско дал этот шанс всем нам - остановиться, оглянуться, вспомнить о тех, кого теряли, сходить на могилы к своим близким, прочитать то, что давно собирались. И перестать разбрасывать свои вонючие носки.

Подготовила Илона ЕГИАЗАРОВА



первая полоса | содержание номера

о газете | архив | напишите нам
Погода в Тюмени Погода в Сургуте

© vecherka.org , 2004-2012
Rambler's Top100