№ 1 Ноябрь 2006 г.

Папина дочка

«Сенсация» Вуди Аллена - удивительно обаятельное кино с похожей на торт Йохассон, призраком репортера и фокусником со знакомым лицом.

Пока толстый сохнет, тощий сдохнет - сказано определенно не про Аллена. Будучи помимо таланта стопроцентным и прирожденным мошенником, которому афера доставляет больше удовольствия, чем снятый навар, Вуди Аллен сохраняет прекрасную форму - никто так не поддерживает творческую активность так, как жулики. Вызвав восхищенное «ой!» своим «Матч-пойнтом», он немедленно превратил все в шутку, исполнив в тех же декорациях танец маленького лебедя под названием «Сенсация».

Американская студентка с факультета журналистики (Скарлет Йоханссон), обитающая в Лондоне, обладает пышным телом и щедрым сердцем, от чего испытывает профессиональные затруднения: манера спать с героями интервью не способствует карьерному росту, во всяком случае, в Англии. Но удача всегда близко - однажды ей является призрак знаменитого репортера, не усидевшего на том свете.

Переправляясь на пароме через Стикс, он узнал, что серийный убийца, орудующий в Лондоне, и молодой респектабельный аристократ (Хью Джекмен), возможно, одно и то же лицо. Он предлагает девушке заняться расследованием, за что она и берется. А поскольку явился медиапризрак из кабины для исчезновений, принадлежащей второсортному фокуснику Сплендини (Аллен), иллюзионист также в деле. Прикинувшись богатыми папой и дочкой, парочка знакомится с подозреваемым, втирается к нему в доверие, и лишь одно обстоятельство осложняет расследование: уж больно милым оказался подлец, да и убийца ли он - неясно, и вообще, любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь. Оказавшись в постели симпатяги-лорда, журналистка начинает все больше сомневаться в его вине.

В отличие от продуманного и методичного размазывания зрителя в «Матч-пойнте», «Сенсация» - это такая беготня туда-сюда, явление мертвых репортеров, прыжки и ужимки, шутки и кокетство. Надо заметить, однако, что шутить со смертью в семьдесят алленовских лет - уже восхитительное позерство, другие в таком возрасте норовят заявить что-нибудь угрюмо-окончательное. А «Сенсация» именно что о смерти, хотя замогильное содержание и упаковано в изумительно легковесный бурлеск. Скарлет Йоханссон как никогда похожа на кусок сливочного торта, в сцене в бассейне, где она является в красном купальнике, мужчины молчат, лихорадочно подбирая подходящее междометие, женщины с отвращением обсуждают, какая она толстая. Хью Джекмену пришлось приложить весь драматический талант, чтобы сыграть так идеально-поверхностно - чистая тантамареска английского лорда, хорошие манеры и кровавые затеи. Сам Аллен, похожий на седого терьера, говорит шутки («я был рожден в иудаизме, но потом перешел в нарциссизм»), рассчитано суетится, стрекочет, пугается, забалтывает до смерти и являет собой тот тип человеческого и артистического величия, с которым хоть за «Оскаром», хоть на эшафот - получится одинаково достойно.

Антон Костылев

Сортирный патриотизм


Леонид Ярмольник в роли спеца по кличке Крот спешит спасти мир

В прокат выходит отечественный блокбастер «Обратный отсчет», где положительные герои мочат террористов в настоящем сортире.

Согласно оперативным данным, в Москву вот-вот прибудет посланник авторитетного террориста Хадида с целью в течение 48 часов взорвать какой-нибудь крупный объект. ФСБ и милиция по обыкновению бессильны. А это значит, что остановить злодеев смогут только пять человек. Входящие в специальный отряд Старший (Максим Суханов), Макс (Андрей Мерзликин), Крот (Леонид Ярмольник) и Камушек (Оксана Акиньшина) плюс красавица психолог (Анастасия Макеева). Психолог заслана в отряд по разнарядке сверху, и на нее всем тошно, но приятно смотреть, потому что у женщины длинные ноги и она ходит в короткой юбке. Про отряд в силовых структурах балакают разное. Одни говорят: «Денис просто сошел с ума, набрал себе какой-то сброд». А другие парируют: «Но они умеют добираться из центра Москвы в Шереметьево быстрее других». А быстро добраться до Шереметьево из центра - это в некотором роде круче, чем метать глазами молнии и прыгать по небоскребам.

Наблюдать и обозревать современные российские блокбастеры удобно и забавно настолько, что местами скучно. Посредством рецензий критики прямо-таки криком кричат авторам: «Ну взорвите вы, исходя из бюджета, не пять джипов, а четыре! Не экономьте на сценаристах! Придумайте, Христа ради, вменяемый сюжет!..» В следующей картине авторы взрывают восемь джипов, грозно рассказывают на пресс-конференциях критикам, что они были на площадке как одна семья, а к тому, что получилось, относятся как к собственному ребенку. Рожденному, натурально, на потеху не подлецам рецензентам, а народу. Драма, однако, в том, что эти гипертрофированно мускулистые, кривобокие, глядящие врозь всеми пятью глазами и патологически тупые целлулоидные дети не радуют и народ. Который не настолько дурак, как хотелось бы старающимся ради него авторам, о чем свидетельствуют невысокие кассовые сборы. «Ну ничего, - сканируют ситуацию авторы. - В следующий раз придумаем что-нибудь свеженькое. Взорвем, что ли, десяток джипов. Должно прокатить».

Скромные новации «Обратного отсчета» таковы, что со злом борется не один контуженный отморозок, а несколько, типа команда, и они не только бегают и стреляют, но и занимаются аналитической работой. Аналитическая работа выглядит так. Макс периодически кричит в трубку: «Алло! Да! Да!» Камушек выковыривает микрочип из часов агента, которого раздавило грузовиком в телефонной будке. Крот литрами пьет в углу кофе из пластиковых стаканчиков, дремлет и иногда вдруг изрекает что-нибудь типа: «Когда человеку вкатывают в шею цианистый калий, у него уже через две минуты на лбу написано: «Я труп».

Психолог демонстрирует свои ноги, а Старший в силу занятости демократично бреет прямо на совещаниях голову и думает, кто из сотрудников предатель. Потому что на микрочипе обнаружен поврежденный файл, в котором бессмысленные шрифтовые крючки и червячки неожиданно завершаются одной страшной в своей внятности фразой: «Среди вас человек Хадида».

Негодяи тем временем дарят друг другу кейсы с лимонками, вытаскивают из-под колес машины чужих зазевавшихся детей и, сидя на футбольном стадионе за пару минут до теракта (и опять обнимая чужих детей), цинично скандируют «Россия! Россия!». Они уверены в успехе. И зря. В финале десятиминутной драки в туалете Макс из последних сил утопит пульт дистанционного управления в унитазе, а Крот, метко прозванный Кротом за свою слепоту, ловко орудуя проводками, обезвредит взрывчатку. Несмотря на загадочные шутки и то поразительное обстоятельство, что имя продавшегося оборотня мы так и не узнаем (то ли за суетой про него просто забыли, то ли все герои настолько понравились авторам, что они так и не решили, кого слить), анализировать в данном произведении решительно нечего.

Спонсор картины на пресс-конференции выразил, впрочем, надежду, что вся эта ахинея призвана способствовать укреплению патриотизма в России.

Сергей Синяков

На натуру в Мухосрань


Столичный художник в российской глубинке

Фильм «Граффити» - трагикомедия о слиянии города и деревни, сдобренная сюжетами бородатых анекдотов, поисками внутренней красоты в уродстве и пафосом, который неожиданно оказывается уместным.

Разукрасив московскую стенку на чужой территории и получив за это легкие травмы по ходу драки с конкурентами, балующийся граффити студент художественного училища Андрей отправляется не в Италию вместе с курсом, а туда, куда велел ректор: «В какую-нибудь Мухосрань, на натуру». В селе Промежуточное, являющим собой абсолютно аутентичный образец того, что ректор имел в виду, студента незамедлительно возьмут в оборот. Местный феодал-председатель приведет гостя в отремонтированный ДК, укажет фронт работ («хотелось бы, чтобы вот эта вот стенка имела отношение к культуре») и предложит изобразить на фоне природы лучших людей Промежуточного - представителей администрации и передовиков. В дальнейшем художнику придется дать Глазунова (достойных изображения на фреске персонажей окажется куда больше, чем планировалось), вдохнуть полной грудью сложносочиненный аромат отечества (первым делом Андрей сведет дружбу с местным ассенизатором Митяем) и по примеру разночинцев научиться любить простой народ как самое себя.

Отечественный кинематографический взгляд на деревню, как и на все прочие области, подлежащие отображению, менялся в точном соответствии мутациям политического строя. На смену умеренному благолепию позднего застоя («Не могу сказать «Прощай», «Любовь и голуби», «Не стреляйте в белых лебедей») пришла перестроечная чернуха (от наихудших своих проявлений типа «Курочки Рябы» Кончаловского до шедевров вроде «Окраины» Луцика).

«Граффити» - определенно продукт внутреннего пользования, адресованный столичным жителям и призывающий, по примеру сумасшедшей сельской обольстительницы в исполнении Ларисы Гузеевой, искать в людях красоту не внешнюю, но внутреннюю. Других вариантов у московского гостя, собственно, и не остается. Благо жители Промежуточного чисто визуально будто бы сошли с апокалиптических полотен Босха: за галерею опухших харь с торчащими редким частоколом зубами и дикими глазами навыкате следует высказать отдельный респект мастерам, отвечавшим за кастинг и грим. Пейзанская жизнь не теплится, но пылает, как полагается подожженному с целью проверки качества самогону - в скромных подмосковных полях деятельно, но безуспешно разыскивается нефть, на фермах вместе с хряками разводятся на убой страусы, имеются даже проститутки - а речь, цитируя поэта, «гудит как печь, проста и горяча».

И с жизнью, и с речью, наблюдается, правда некоторый перебор; своей комической составляющей «Граффити» напоминает с непонятной целью изданный сборник бородатых анекдотов. Когда из земли начинает чудесным образом бить фонтан нефти, самый малоопытный зритель догадывается, что это задели трубопровод (в кино уже встречалось), а ездящая туда-сюда ассенизаторская машина недвусмысленно, как ружье в первом акте у Чехова, говорит о том, что чью-то свадьбу в лучших юмористических традициях непременно утопят в говне.

Словом «говно», а также витиеватыми сентенциями вроде «У Митяя - жесточайший душевный кризис на почве неразделенного секса» сыплет в кадре алкоголик, матершинник, крамольник и философ по имени, разумеется, Экклезиаст, также известный как Клизя. Этот горьковский типаж (великолепно сыгранный не снимавшимся почти 30 лет Виктором Переваловым, главным хулиганом из «Республики ШКИД») несет на себе главную духовную составляющую фильма.

Домотканая духовность в «Граффити» весомо присутствует и компенсирует многочисленные сюжетные провалы и фольклорные перегибы: ближе к финалу ярмарочный алкогольно-почвеннический хоровод сбавляет обороты и обрастает местами корявым, но неожиданно уместным и честным трагическим пафосом. Которого в российском деревенском кино не случалось лет тридцать.

Сергей Синяков



первая полоса | содержание номера

о газете | архив | напишите нам
Погода в Тюмени Погода в Сургуте

© vecherka.org , 2004-2012
Rambler's Top100